Феллини (20 января 1920 — 31 октября 1993)

Быков:

"Сладкую жизнь", феерическую фреску, из которой выросла половина кино шестидесятых, связывали с кризисом нарратива, сюжета, осмысленного законченного высказывания, - после "Восьми с половиной" эти упреки зазвучали крещендо. Никого - в том числе, кажется, самого Феллини, нашедшего финал после полутора лет мучительного разлада с собой и материалом, - не утешал тот факт, что в последнем танце вокруг фантастической и абсурдной декорации разбитая жизнь склеивается, мозаика складывается: сегодня получилось, завтра может не получиться. Мир разорван непоправимо.

Вайль ("Гений места"):

Окончательный выбор Феллини сделал при переходе от «Сладкой жизни» к «Восьми с половиной» — картинах столь же похожих, сколь и полярных. Одни и те же проблемы (какие — называть излишне: перечень повседневных коллизий, от звонка будильника до вечернего выпуска новостей) в одном случае решаются сообща, в другом — индивидуально. Противопоставление звучит сейчас примитивно, но стоит вспомнить, что по сути именно с Феллини, с его «Восьми с половиной» началось то, что назвали «авторским кино», — когда содержание исчерпывается личностью автора, а оператор важнее сценариста. Впрочем, еще примечательнее, что смерть Феллини, который так долго и наглядно доказывал спасительность и надежность единоличного творческого начала, совпала с закатом авторского кино.

Пётр Вайль

Быков:

Вайль был чужаком в любом профессиональном сообществе, своего рода жанровым космополитом ... Он являл собою редчайший случай горячего пропагандиста вещей, нравившихся ему самому: обычно у русского публициста гораздо заразительней выходит ругань.

Генис:

Мы выросли в крепости, и вырваться оттуда – было счастьем. Главной целью нашей жизни было увидеть мир. Ничего более прекрасного мы себе представить не могли. Поэтому в течение многих лет, в первую половину нашей жизни на Западе, мы путешествовали вдвоем, где могли и как могли. С деньгами, без денег, как угодно. Нужно быть очень голодным, чтобы испытывать то счастье, вырываясь на волю. Мы ездили каждую свободную минуту и на каждую свободную копейку. ... Путешествие – творческое состояние, и мы были не одни такие, таких было много. Что естественно: самым унизительным в прежней России было то, что нас никуда никогда не пускали.

Шендерович:

Я не встречал таких светлых, образованных, глубоких людей. Его поразительная эрудиция, образование не давили тебя, не вызывали комплексов ... Ему можно было позвонить из любого города Европы, и он по телефону мог провести экскурсию по этому городу, это было потрясающе. Один раз мы позвонили из Европы, когда заблудились, и он сказал, куда нужно ехать, где увидеть какой дом, не пропустить какой поворот, и где кто жил.

Интервью Вайля (1996, 2002).

Update: Гандлевский о Вайле.

Одно из последних интервью Вайля.
И ещё одно.