Пастернак иль сельдерей

Профессор Колумбийского университета Джозеф Массад (не в первый раз посещающий наши гостеприимные страницы) пришёл к выводу, что уже в достаточной мере обличил происки незаконного сионистского образования, нагло оккупировавшего территорию древнего государства Фаластын, и позволил себе переключить внимание на следующий по важности объект исследований - популярный в США телесериал Homeland. Орешек оказался нисколько не крепким и устоять перед могучим интеллектом профессора (напомним, что вершинное достижение его яркой карьеры находится на стыке сразу нескольких наук: (1) в этом списке) шансов не имел.

Как и положено добросовестному учёному, профессор Массад сначала обработал обширный фактический материал:

• один из главных героев - the American Jew Saul Berenson;
• с другим героем дело обстоит ещё хуже: the African American Estes is divorced and his former wife married an American Jew;
• к чёрту подробности: всё обозреваемое произведение есть не что иное, как an American adaptation of an Israeli series titled Hatufim (Hostages)

и лишь затем сформулировал свой основной тезис:

The racist representation of Arabs is so exponential, even for American television (and this is clearly the manifest effect of the Israeli Jewish identity of the show) that one does not know where to begin.

Выражаем благодарность отважному профессору за то, что он открыл нам глаза на расистскую сущность сериала (зрители, не вооружённые Передовым Учением, запросто могли бы себе вообразить, что арабские персонажи изображены с теплотой и симпатией - в отличие от значительной части американских). As a token of our appreciation, рискнём помочь профессору ответить на мучающий его вопрос. When something is so exponential, нередко имеет смысл начать с логарифма.

P.S. Вопреки нашим правилам, ссылку на реферат профессора Массада мы из гигиенических соображений не приводим. Google at your own risk.

Непростая житейская история

Действие кинофильма Incendies начинается в конторе мирного монреальского нотариуса и по накалу страстей как будто напоминает детектив Агаты Кристи. Основные события однако же разворачиваются в начисто лишённой снега арабской стране, явно не называемой, но реалиями один к одному напоминающей Ливан времён, скажем, Сабры и Шатилы^*). Жанр повествования, как это принято среди жителей тех мест, постепенно трансформируется в трагический -- сродни произведениям, какими любили занимать свой досуг разные древнеримские греки (Софокл?).

Зачислять данную картину в шедевры киноискусства мы поостережёмся, но запоминается сильно, это факт.
____________
^*)Ариэль Шарон, равно как и другие представители многострадального народа-агрессора (за исключением разве что профессора-математика), в фильме милостиво не фигурирует. Зато вскользь упоминается гипотеза Коллаца, хотя вопрос о том, являет ли она собой какую-нибудь заковыристую метафору, остаётся среди нас открытым.

Lasciate ogni speranza

Сим обращаемся к любителям питать иллюзии - а также ко всем, кто провёл последние четыре года в пещере и пребывает потому в блаженном неведении. Не в наших правилах смывать строк печальных, так что рубанём - вслед за очередным господином Коэном - напрямик:

Sarah Palin has ruined America!

P.S. Чудеса современной кинокосметики впечатляют, но рискнём однако выступить с субъективным суждением о том, что пасквили другого сорта удаются Джулианне несколько лучше.

Простая житейская история

Кинофильм The Кids Аre Аll Right повествует о трудовых буднях обычной калифорнийской ячейки общества - семьи, состоящей из супружеской пары и двоих детей (каждая из супруг честно выполнила свой долг перед указанным обществом, родив одного из них). А также и о трудных житейских испытаниях, выпадающих на долю любящей пары, когда на горизонте возникает зоолобиологический отец детей, conveniently общий для обоих.

Кинозрителям, заинтересовавшимся причинами отличий этой кинокартины от регулярного голливудского дрека, равно как и уловившим чем-то знакомые нотки в оттенках сарказма её создателей, порекомендуем обратиться к деталям биографии режиссёра-постановщика.

Los Cronocrímenes

Любители покопаться в навозной куче, какую представляет собой американское телевидение, бывают изредка вознаграждены зерном если и не жемчужным, то всё же выделяющимся своей фактурой из окружающей субстанции.

Рискнём отнести к числу подобных находок кино Timecrimes, ниспосланное телезрителям всевышней волею одного из кабельных каналов. Фильм - что называется, thought-provoking. Настолько, что побудил даже одного из зрителей изобразить свои раздумья на нижеследующей диаграмме.

Attention: possible spoiler alert!

Читатель (но не чукча)

Кинокритик газеты San Francisco Chronicle, размышляя о кинофильме "The Reader", делится с читателями сокровенным:

Implicit in the last two-thirds of "The Reader" is the understanding that the boy was somehow permanently damaged by his early intimacy with this woman. But, however crass this sounds, if they wanted to convey this concept of permanent scarring, they really should have cast a woman less appealing than Winslet. For myself, I didn't know any Kate Winslet look-alikes when I was 15, but if I did, I doubt I'd be sitting around decades later all downcast and lizard-faced. I'd probably still be bragging about it.

Работники нашей редакции, которым посчастливилось натолкнуться на обсуждаемую картину в телевизоре, разделились на два непримиримых лагеря. Одни считают, что исчерпывающая рецензия состоит из одного слова "чушь". Другие же требуют более уважительного отношения к оскароносному киноизделию на столь важную тему (назовём её для простоты Vergangenheitsbewältigung) и настаивают на развёрнутой характеристике "чушь собачья".

Похоже, что мы имеем тот самый случай, когда never the twain shall meet.

Феллини (20 января 1920 — 31 октября 1993)

Быков:

"Сладкую жизнь", феерическую фреску, из которой выросла половина кино шестидесятых, связывали с кризисом нарратива, сюжета, осмысленного законченного высказывания, - после "Восьми с половиной" эти упреки зазвучали крещендо. Никого - в том числе, кажется, самого Феллини, нашедшего финал после полутора лет мучительного разлада с собой и материалом, - не утешал тот факт, что в последнем танце вокруг фантастической и абсурдной декорации разбитая жизнь склеивается, мозаика складывается: сегодня получилось, завтра может не получиться. Мир разорван непоправимо.

Вайль ("Гений места"):

Окончательный выбор Феллини сделал при переходе от «Сладкой жизни» к «Восьми с половиной» — картинах столь же похожих, сколь и полярных. Одни и те же проблемы (какие — называть излишне: перечень повседневных коллизий, от звонка будильника до вечернего выпуска новостей) в одном случае решаются сообща, в другом — индивидуально. Противопоставление звучит сейчас примитивно, но стоит вспомнить, что по сути именно с Феллини, с его «Восьми с половиной» началось то, что назвали «авторским кино», — когда содержание исчерпывается личностью автора, а оператор важнее сценариста. Впрочем, еще примечательнее, что смерть Феллини, который так долго и наглядно доказывал спасительность и надежность единоличного творческого начала, совпала с закатом авторского кино.